Эмма Свон
Принцесса Амбера, жена Корвина
Я удобно устроилась на коленях Пита. Мы улыбаемся друг-другу пытаясь ободрить. Сегодня наше первое интервью в качестве семейной пары, и вспоминая, о том как за нами наблюдали ночью, меня пугают возможные вопросы Цезаря. Чувствую, что начинаю дрожать от волнения.
- Чего ты боишься? – шепчет Пит.
- Того что они могут показать. Уверена, они покажут фильм о свадьбе. Я боюсь увидеть большее.
- Ну мы то с тобой знаем, чего они не увидят, - он подмигивает мне, ободряя, я улыбаюсь в ответ, - Уверен, что то видео предназначено, для более искушенных зрителей.
- Меня радует, знать, больше чем они. Но я не знаю, что говорить на интервью.
- Как, что? Говори о том как ты безумно любишь меня, как не можешь жить без меня. Помни я всегда рядом. Будь искренней и честной как всегда.
Я хочу оттолкнуть его или сказать грубость, но Пит нежно целует меня в щеку, и в этот момент нас поднимают на сцену. Глаза слепнут от яркого света, от чего я сильнее прижимаюсь к Питу, чем вызываю бурный взрыв аплодисментов. Из зала раздаются радостные крики. Толпа ликует, а значит мы хорошо выполняем свою задачу, хотя бы в Капитолии. Не знаю, как на это отреагируют дистрикты, но для них я ничего уже не могу сделать. Пит хочет поцеловать меня, но его останавливает Цезарь.
- Ну, ну же Пит, у тебя целая жизнь впереди. Уделите же и нам внимание.
- Прости Цезарь, но так сложно оторваться от любимой жены, - Пит смущается, краснеет, смотрит в зал, и приветственно махает рукой. С людьми он всегда умел ладить блестяще, зрители свистят от счастья, - Здравствуйте, вы же простите нас с Китнисс?
- Ну конечно же, Пит, мы прощаем вам все, мы так рады вашему счастью, - за зрителей отвечает Цезарь. Сегодня он выбрал белый цвет для свой одежды и парика, белая помада почти сливается с его лицом, но выглядит он все равно жутко, - Китнисс, а ты хочешь что-нибудь сказать своим поклонникам? Как тебе ощущать себя замужем? Пит не сильно тебя утомил за эту ночь?
- Смотря кто кого утомлял, он пытался уснуть, но от меня так просто не отделаешься, - сама не понимаю как говорю это. Зрители воспринимают мои слова с еще большим ревом, чем слова Пита. Я смотрю на Пита, он улыбается мне, и мы целуемся не смотря на наигранные протесты Цезаря и зрителей. Надеюсь, что нам наконец все верят, что нам поверит президент Сноу. Цезарь выдерживает паузу, давая нам насладиться друг-другом, отрываюсь от губ Пита, я довольна тем, что чувствую, румянец на щеках, и внимательно смотрю на телеведущего, - Цезарь, прости, но Пит прав, я не могу держать себя в руках, как он хорош.
- Мои дорогие, мы так рады за вас, правда, друзья? – Цезарь задает вопрос залу, в ответ получает бурные аплодисменты, - Так значит это Китнисс маленькая проказница?
- Вы даже не представляете какая, - в подтверждение слов Пита, целую его сначала в щеку, а потом в губы. Снова радостные аплодисменты, интересно, когда этим людям надоест смотреть на эти нежности. Наше счастье показывают во всей стране, меня бы давно уже воротило от такого сладкого счастья, но в Капитолии кажется как с Эффи, все должно быть через край, - Я бы мог показать вам следы от ее пальчиков, вернее от ее ноготков, но я немного стесняюсь.
- Стесняется он! Перед всеми делает из меня непонятно кого, и после этого он говорит, что стесняется, – делаю вид, что возмущена словами Пита, отворачиваюсь от него, зрители замирают, неужели они увидят первую ссору «несчастных влюбленных». Но Пит спасает ситуацию, обнимает меня, поворачивает к себе, и заставляет поцелуями простить себя. Цезарь вытирает набежавшую слезинку. Я решаю сменить гнев на милость, - Я так люблю его, что не могу долго злиться на него.
- Я самый счастливый человек на свете, потому что слышу от Китнисс такие слова. Подумать только, еще год назад я и мечтать не мог о таком счастье. Она казалась недосягаемой как мечта. И вот сейчас эта мечта моя жена.
- А ты мой муж, я тоже подумать не могла, что сын пекаря обратит внимания на бедную девочку из Шлака, - мы смотрим друг другу в глаза, глаза не врут и меня радует, что хоть в чем-то мы можем быть честны.
- И эта девочка была готова умереть за меня. Любимая, я никогда не смогу выразить словами, каким счастливым ты меня сделала.
- А как счастливы мы, что можем наблюдать за вашим счастьем, - на глаза Цезаря опять набегают слезы умиления, а мы продолжаем страстно целоваться. Губы начинают болеть от поцелуев, но мы не можем остановиться, наше шоу должно продолжаться. Я даже не сразу замечаю, что все внимание зрителей привлечено не к нам, а к просмотру фильма о нашей свадьбе. Так непривычно смотреть на себя со стороны. Я подхожу к Питу, наши руки соединяются, мы обмениваемся клятвами. Руки Пита так дрожат, когда он поднимает вуаль и смотрит на меня. В моих глазах я тоже замечаю слезы, которых совсем не помню. Это не может не радовать, надеюсь я была достаточно убедительна, для президента Сноу. Снова мы целуемся, теперь уже на банкете. Рука в руке мы покидаем банкетный зал и направляемся в спальню, снова начинаю дрожать, опасаясь увидеть продолжение, но в зале загорается свет и Цезарь вновь обращается к нам за комментариями, - Это был просто потрясающий день.
- Незабываемый, Цезарь, я никогда его не забуду, - говорит Пит и игриво наматывает локон моих волос на палец.
- Мы оба этого не забудем. Ты изменил мою жизнь. Не думала, что буду такой счастливой, - почти искренне говорю я. Я так запуталась в своих чувствах, что мне остается только целоваться, целоваться, целоваться. Толпа безумствует и ликует от восторга.
- Вижу, что говорить с вами бесполезно, как сильно вы влюблены. Мешать такой любви просто преступление. Мы отпускаем наших голубков, - по залу проходит волна разочарования, но Цезарь спешит утешить публику, - Совсем скоро они вернутся к нам. Давайте попрощаемся с нашими дорогими Китнисс и Питом, и мы будем ждать их возвращения на Квартальной Бойне.
Свет гаснет, диван, на котором мы сидим опускается. Не могу поверить, что все закончилось. Нас отпустили на удивление быстро, даже не заставили любоваться свадебной церемонией, неужели «несчастные влюбленные» начали надоедать Капитолию?
- Отлично получилось, ты хорошо сыграла, я почти поверил в то что ты обиделась, - шепчет Пит, его голос дрожит, я понимаю, что для него тоже разговор с Цезарем был сложным, - Я был готов упасть на колени и просить твоего прощения.
- Надо было так и сделать, уверена, что в зале несколько зрителей лишились бы чувств от такого представления.
-Молодцы ребята, - голос Хеймитча звучит как гром среди ясного неба. Я так волновалась перед встречей с Цезарем, что совершенно забыла о менторе, - Вы все отлично сделали. С каждым разом вы становитесь более убедительными. Даже я почти поверил в ваши чувства.
- Мы старались. И рады что все получилось, - говорит Пит.
- А не рискованно говорить о таком тут? - спрашиваю я, обводя рукой вокруг, но вовремя добавляю, - особенно с тобой в таком состоянии.
- Детка, я трезвый как стеклышко. Пойдемте, вам предстоит еще пара приемов, - ментор берет нас за руки и тянет за собой. Его шатает, от него несет алкоголем, но кажется для Хеймитча это норма. Тут же неизвестно откуда появляется Эффи, с невероятно плотным графиком в котором наше время расписано вплоть до минуты. Мы пробудем в Капитолии еще два дня, а потом нас отпустят домой. Дом, вернуться домой хочется, но и очень страшно, не знаю как мы будем жить дома.