17:50 

В комнате с белым потолком

Эмма Свон
Принцесса Амбера, жена Корвина
Этой работы я совсем не ожидала, она получилась совершенно спонтанно и мне очень нравиться как, и ужасно пугает. С ней я вспомнила свои прошлые увлечения, работа будоражит и пугает меня одновременно. Люблю, когда последняя фраза делает весь рассказ.


Сегодня в нашей комнате невыносимая ночь. О сне не может быть и речи. Думаю, я действительно чувствую запах горящего участка плоти вокруг моей груди, в то время как Джоанна борется с симптомами ломки. Поначалу, когда я извиняюсь за прекращение подачи морфлинга, она отмахивается, говоря, что это случилось бы в любом случае. Но к трем часам утра я становлюсь объектом всего красочного спектра ненормативной лексики, какая только есть в Дистрикте-7.
- Да заткнись ты, наконец, - не выдерживаю я. Она замолкает и с ненавистью смотрит на меня, - Я все понимаю, но это невыносимо!
- Невыносимо, - шипит Джоанна. Шатаясь, словно пробираясь сквозь густой туман, она подходит к моей кровати и забирается на нее с ногами. Она болезненного зеленого оттенка, дрожит как осенний лист. Ее глаза безумны, как и сама Джоанна. Она зажимает мне рот рукой, кусаю ее в ответ и получаю оплеуху.
- Не смей, меня трогать, - так же тихо говорю я. Мы не можем привлекать к себе внимание дежурных медиков, - Что на тебя нашло?
- Ты вся такая чистенькая, бедненькая, несчастная, настоящая героиня. Настоящая героиня. Пожертвовала собой ради сестры. Травилась ягодами, не желая принимать условий Капитолия. Символ революции. Выстрелила в силовое поле и начала революцию. Сойка-Пересмешница. Но ты не знаешь и половины того, что такое быть победителем Голодных Игр.
В ее словах столько презрения и отвращения ко мне, я не понимаю, чем заслужила все это. Пытаюсь отодвинуться от Джоанны, но она не оставляет меня в покое, все ближе и ближе пододвигается ко мне, я уже чувствую ее учащенное, горячее дыхание. Отталкиваю Джоанну, она падает, успевая схватить меня. Нависаю над Джоанной, она начинает вырываться, но я крепко держу ее за руки.
- Успокойся. Я все понимаю - ломка. И ты меня ненавидишь. Но ты правильно сказала, мы обе победили в Играх. И я знаю, что это такое.
- Нет, не знаешь. Отпусти, не буду больше тебя трогать, - Джоанна садится, и начинает растирать запястья, которые я сдавливала слишком сильно, - Ничего ты глупая девчонка не знаешь. Ничего.
-Ну так расскажи, может тебе станет легче?
- Хочешь узнать? Серьезно? – она тихо смеется, словно я сказала не самую удачную шутку, потом внимательно смотрит мне в глаза, я киваю, я готова слушать, - Тогда слушай. Быть победителем это значит не принадлежать самой себе. Тебе кажется, что самое страшное, когда твое имя вытягивают на Жатве и отправляют на бойню. Оооо, нет с этим можно смириться, можно победить, - Джоанна говорит быстро и сбивчиво, - И вот когда ты побеждаешь, вот тут все и начинается. Ты оказываешься должен всем и каждому. Спонсорам, которые отправляли тебе подарки на арену, богачи, ставившие на трибута, убитого тобой. И тебе приходится платить, расплачиваться собой, своим телом, потому что больше у тебя ничего нет, потому что дома тебя ждут те, кого ты по-настоящему любишь. Тебя продают как вещь, лишенную чувств эмоций. Тебя подают как десерт к праздничному столу, и тебя насилуют на этом столе. Любой, кто пожелает и как пожелает, а ты ничего не можешь сделать, только соглашаться. И так продолжается каждый день, каждую ночь, на протяжении месяцев, лет, пока не выплатишь все, что как тебе говорят, ты должен. А вот когда все долги отданы, ты теряешь любимых, и тебе больше ничего не остается, ты не знаешь другой жизни, ты привыкаешь к своему гребанному существованию, и ты становишься полной, бесправной собственностью Капитолия. Не надо было тебе это говорить, ты еще слишком маленькая для таких подробностей.
- Прости, я не хотела, напоминать тебе об этом, - все что рассказала Джоанна это ужасно, чудовищно, ее рассказ полностью совпал с историей Финника. Мне так жаль ее, я тянусь, чтобы обнять ее, но понимаю резкий отпор, - Ты права, я не знаю, что это такое, нам с Питом повезло, нас не успели продать.
- Как ты не понимаешь, это невозможно забыть, ни когда ты молчишь, ни когда говоришь, это всегда с тобой. Я думала, что видела в жизни все, но я сильно ошибалась. Я думала, что Капитолий был жесток. Но настоящая жестокость началась, когда мы попали в плен Капитолия. Когда тебя отдают для развлечения роте пьяных миротворцев, только за то, что ты не хочешь, не можешь говорить, вот тогда богатые капитолийцы покажутся тебе ангелами, - она вся дрожит, пережитый ужас отражается в глазах и передается мне, я снова тянусь к ней, но останавливаюсь, вспоминая прошлый раз. Джоанна сама хватает меня, крепко обнимает и шепчет на ухо, - И я бы не сказала, что Питу повезло. Нас держали в соседних камерах. Мы видели и слышали, все что они делали с нами. Твой жених держался очень стойко, иголки под ногти, сломанные пальцы, однажды они немного переборщили с кнутом, что тот порвался, в отличие от силы воли Пита.
Слышать все это просто невыносимо. Злость, ненависть бурлит в груди, чувствую, что мне не хватает воздуха. Пытаюсь вырваться, но Джоанна держит меня очень крепко.
- Ты еще не все знаешь. Самое интересное я оставила на последок. Когда он терял сознание от пыток, Пит шептал только одно, твое имя. Ты помогала ему не сойти с ума. И они тоже знали об этом. Нет, я говорю не о яде ос убийц. Однажды они закрепили его руки к специальным наручникам под потолком и принесли ножи, длинные, тонкие ножи. Ты вся дрожишь, - меня действительно трясет от ужаса, я боюсь услышать, то что хочет рассказать мне Джоанна, но я должна это услышать.
- Что было дальше? – я едва справляюсь со своим голосом. Мои губы дрожат. Я боюсь заплакать, слушать Джоанну тяжело, но не слушать невозможно.
- А дальше, они стали резать его, - из моего горла вылетает крик, Джоанна рукой зажимает мне рот и продолжает, - Вырезать рисунок. На всю спину. Мне было очень хорошо видно. Твой символ – Сойку-Пересмешницу. Пит все выдержал, он молчал, стонал, но молчал он не сломался, - мне кажется, что услышала самое страшное, но я ошибаюсь, на губах Джоанны играет шальная улыбка, когда она продолжает, - Он держался до тех пор, пока, пока они не принесли соль.
Я больше не могу ее слушать. Вырываюсь из цепких рук Джоанны, падаю на пол, ползу к двери, с трудом поднимаюсь и выбегаю в коридор, снова падаю. От ужаса меня словно разрывает изнутри, кричу во весь голос от дикой боли. Перед глазами только окровавленная птица на спине Пита, в голове пульсирующей болью стучат последние слова Джоанны:
«Пока они не принесли соль»

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Там где цветут яблони и зреет малина.

главная