Эмма Свон
Принцесса Амбера, жена Корвина
Завтра ровно пять лет со дня последней Жатвы. Пять лет назад я вошла в вагон капитолийского экспресса, отчетливо понимая, что это поездка в один конец. Пять лет назад я думала, что моя жизнь оборвется в скором времени. Я мысленно отпустила Прим, маму и Гейла, и думала, что никогда их не увижу. И именно на завтра назначена моя свадьба. Наша с Гейлом свадьба. Потому что так захотел Гейл.
Солнце восходит медленно, и неотвратимо. Совсем скоро появится команда подготовки, чтобы я была «самой прекрасной невестой», как удачно заметила Эффи. Длительное лечение, тяжелые травмы, привели к тому, что команду подготовки для меня вызвали на день раньше. Завтра в наряде Цинны я должна быть прекрасной. Я долго не хотела надевать платье Цинны, но все же согласилась в память о друге, погибшего ради меня. Прячусь под одеялом от надвигающегося дня, хоть и понимаю, что это бесполезно. Они все равно придут, как бы я не пыталась скрыться.
Прошло много времени, после того как я убила Койн, но комната тренировочного центра бывшая тюрьмой, так и не стала моим домом. Настоящим домом, тем домом, который я потеряла в Двенадцатом. За мной долго наблюдали врачи, некоторые даже пытались лечить, пока не пришли к выводу, что я безнадежна. Но отпускать Сойку все посчитали слишком опасным, и меня оставили в Капитолии. Я не сопротивлялась, без Прим мне просто некуда было идти. Со смертью сестры я потеряла потребность к жизни.
Постепенно в мою жизнь вернулся Гейл. Врачи объяснили мне, что в смерти Прим нет вины Гейла, и со временем я приняла это. Каждый день я принимаю лекарства, помогающие мне принимать этот мир и себя в нем. Гейл говорит, что так я смогу когда-нибудь стать счастливой. Вместе с Гейлом мы пережили слишком многое, чтобы все перечеркнуть. Как раньше в лесу со временем я научилась ему доверять, снова впустила его в свою жизнь. Гейл долго настаивал на свадьбе, и я согласилась. Завтра сбудется мечта Капитолия, он все же увидит мою свадьбу.
Время возвращается на пять лет назад. Меня снова замачивают в ванне с черной жижей, и стайка верных стилистов принимаются возвращать мне былую красоту. Выдергивая последний лишний волосок, Флавий смахивает набежавшую слезинку с накрашенных ресниц. Вения и Октавия, тоже едва сдерживают слезы. Пытаюсь не смотреть на них, потому что могу с ними согласиться. Не такой должна была быть моя свадьба, не с тем женихом.
Я горжусь Гейлом. Простой парень из дистрикта Двенадцать, он должен был всю жизнь провести в угольных шахтах, но уже больше года занимает весьма высокую должность в Капитолии, новом Капитолии. Он обещал, что после свадьбы, наконец, заберет меня из тренировочного центра, для участников не существующего уже шоу. С нетерпением жду, момента, когда навсегда покину это здание, никогда бы его больше не видела, как и сам Капитолий.
Не смотря на старания врачей, по ночам меня продолжают мучить кошмары. О папе, погибшем в шахте, о Прим горящей как факел в день, когда пал Капитолий, о жителях дистрикта Двенадцать, всех тех кто погиб из-за моего последнего выстрела на Арене. И конечно же Голодные Игры. Они преследуют меня даже спустя годы. Трибуты, друзья и враги, умирающие или убитые мной, кровавый дождь и стая собакообразных переродков желающих разорвать меня на куски. Я просыпаюсь от крика и больше не могу заснуть. Прописанные лекарства помогают справиться с болью днем, но они не могут повлиять на сны, а от снотворного я давно отказалась. Гейл несколько раз оставался со мной на ночь, но каждый раз не выдерживал моих криков, молча забирал свои вещи и уходил спать в другую комнату. Не знаю, как мы будем жить после свадьбы, я боюсь, что буду мешать Гейлу. Несколько раз я предлагала из-за кошмаров расторгнуть нашу помолвку, но Гейл был непреклонен. Он обещал, что сможет справиться с моими кошмарами, потому что любит меня. Я принимаю его слова, но до конца в них не верю, так же как и сам Гейл. Он знает меня лучше всех и прекрасно понимает, что бессилен против моих кошмаров, так же как и лекарство. Мне нужно совсем другое. Человек, который пережил те же ужасы что и я, понимающий, почему я все это вижу во сне. Мне нужен Пит. Но он потерян для меня навсегда.
Нет, Пит не умер, просто вернулся домой, в Двенадцатый. Врачи посчитали его менее опасным, чем я. Они с Хеймитчем теперь единственные обитатели деревни Победителей. Говорят, Пит восстановил пекарню родителей и учится жить в новом мире. Мы не виделись со дня казни Койн. Я звала его, просила врачей отпустить меня к Питу, но он не пришел, не захотел. Мысленно отпускаю моего мальчика с хлебом. Спасибо, что ты был в моей жизни, я буду всегда помнить о тебе. Завтра я стану женой Гейла, надеюсь это мой шанс стать счастливой.

Спустя шесть бесконечно долгих часов, мой внешний вид признают достойным завтрашнего грандиозного события. Я едва держусь на ногах, но провожаю группу подготовки с улыбкой. Упираюсь головой в дверь лифта. Приятный холодок успокаивает усталую кожу. Больше всего сейчас мне хочется вернуться в комнату и проспать завтрашний день.
- Хреново выглядишь, детка, несмотря на все усилия твоих разукрашенных приятелей. Давно не виделись, - вздрагиваю от одного звука этого голоса. Старый ментор удобно примостился на диване в гостиной. Подготовка к свадьбе выматывает, так что я даже не заметила его.
- А ты пьян, как всегда, - подхожу и просто обнимаю Хеймитча. От него сильно пахнет алкоголем, грязной одеждой и домом, - Приятно, что хоть кто-то не меняется. Я скучала.
- Ты тоже мало изменилась, детка, обаяния в тебе по прежнему, как в мертвой рыбе.
Он фыркает, и достает из кармана блестящую фляжку. Резкий запах алкоголя, пробуждает воспоминания. Сама не понимаю, как отбираю флягу у ментора и делаю глоток. Отвратительная влага обжигает горло.
- Знакомый вкус, его ни с чем не перепутаешь. Риппер возобновила свое предприятие?
- Да. Как ни странно Двенадцатый не сильно изменился после революции. Разве что шахты так и не открыли. Мы теперь производим лекарства.
- Знаю, - говорю я, протягивая ментору упаковку своих таблеток, на котором местом изготовления указан дистрикт Двенадцать. Это было первой причиной по которой я согласилась начать их принимать. Хоть так я могу соприкоснуться с домом.
- Хороший препарат, - говорит Хеймитч, понимающе кивая, - Вот только, детка, не советую тебе им злоупотреблять. Со временем он становиться не лучше морфлинга. А его последствия ты хорошо помнишь.
- После свадьбы обязательно брошу. Потому что, мы, наконец, уедем отсюда. Гейл обещал.
- Ну что же, твой жених вроде слов на ветер не бросает и может ради тебя он и пожертвует Капитолием. Верни-ка флягу старику.
- Только после меня, - делаю еще один глоток и возвращаю Хеймитчу выпивку. Алкоголь обжигает горло, но при этом дает тепло по всему телу. – Как там дома? - робко спрашиваю я. Я хочу узнать, как там Пит, но не решаюсь. Мы не виделись почти четыре года. Он сам принял такое решение, и я не могу его ни в чем винить. Но я хочу знать, как живет без меня мой мальчик с хлебом.
И Хеймитч рассказывает. Рассказывает, как тяжело было вернуться домой. Как люди восстанавливали уничтоженные дома. На месте Луговины устроили кладбище, но теперь там снова растет зеленая трава. О том, как он сразу начал пить, радуясь свободе, пить как никогда раньше, потому что, теперь ему больше не о ком было заботиться, и жизнь потеряла всякий смысл.
А потом вернулся Пит. Он посадил проирозы у моего дома в память о Прим, и все еще надеясь, что я когда-нибудь вернусь. Сейчас эти цветы обвили почти весь мой прежний дом и ужасно мешают Хеймитчу, будя по утрам своим ужасным запахом.
Пит восстановил пекарню родителей. Он раздает свежий хлеб всем нуждающимся бесплатно, особенно в дождливые дни. Чувствую озноб на коже. Делаю несколько глубоких глотков, пытаясь согреться, словно мне снова двенадцать. Ментор между тем продолжает. Пит серьезно взялся за обустройство бывшей деревни Победителей. Он подарил Хеймитчу двух гусят и заставил ментора о них заботиться. Гуси давно выросли, дали потомство, и сводят Хеймитча с ума ничуть не меньше чем розы у моего дома. В своем дворе Пит посадил яблоню, как та, что была во дворе пекарни. Снова прикладываюсь к фляге. Потому что, так же как и Пит, я тоже помню, и никогда не забуду ту яблоню.
Деревня Победителей все так же изолирована от остального дистрикта. Пит предлагал заселить свободные дома, на время строительства, но никто не согласился. Деревня, так же как и мы выжившие в Играх, всегда будем напоминать людям о них. Мои прежний напарник и ментор, кажется, смирились с таким положением дел.
- Хорошо хоть от хлеба Пита никто не отказывается, - цедит Хеймитч сквозь зубы, и достает новую флягу, - Парнишка этого бы не перенес. Он очень старается, научиться жить заново. Не превратиться в меня.
- Или меня.
- Ну, до тебя, солнышко, ему далеко. Надеюсь, сейчас все измениться, у него, наконец, появилась семья.
Пальцы становятся ватными после слов Хеймитча. Перед глазами возникает картина, Пит смеется, обнимает какую-то девушку, целует ее. Лица я не вижу, но уже всем сердцем ненавижу ее. Такое уже было, когда я представляла Гейла победившего на Играх с воображаемой возлюбленной. Вот только у Пита все по-настоящему. Все правильно. Это должно было когда-нибудь случиться. Я выхожу за Гейла, и Пит имеет полное право устраивать свою жизнь. С несчастными влюбленными из дистрикта Двенадцать покончено, раз и навсегда.
Я пью, пью долго, жадно, до тех пор, пока тело не начитает отторгать жидкость. Едва делаю последний глоток, как меня выворачивает, прямо на прекрасный белый ковер. Сползаю с дивана и едва не падаю в вонючую лужу.
- Не умеешь пить, не берись, - говорит Хеймитч и помогает мне подняться, отбирает почти пустую флягу, - Столько хорошего пойла и просто так перевела. В Капитолии безгласых еще держат, или придется мне за тобой убирать?
- Рабов здесь больше нет. Я сама могу убрать за собой, - зло отзываюсь на его слова. Голова идет кругом от алкоголя, лекарств и мысли о Пите. Сглатываю слюну и задаю единственный мучающий меня вопрос, - Кто жена Пита?